Из Лиинахамари к Северному полюсу отправлялась морская экспедиция. Возглавлял её контр-адмирал Александр Петрович Келлер. Его флагман – линкор «Адмирал Терехов» стоял у причала. Ещё в караване отправлялись эсминцы «Гремящий» и «Несгибаемый», сторожевик «Туча», десантный корабль «Григорий Щедрин» и субмарина М-57 «Адмирал Шарагин». Линкором командовал капитан первого ранга Сергей Степанович Трубчевский. В 8 утра были подняты флаги, и на «Терехове» начали разогревать котёл (на всех других судах движки были дизельные). Когда котёл был разогрет до появления активного пара, адмирал Келлер дал команду к отплытию. Трубчевский подошёл к машинному телеграфу и перекинул рукоятку в положение «средний ход». «Адмирал Терехов» вздрогнул и двинулся к выходу из бухты. За ним последовал весь караван.
Целью экспедиции было изучить неисследованные области вблизи Северного полюса. На «Терехове» (в своё время адмирал Станислав Терехов был известным полярным исследователем) плыла научная экспедиция во главе с профессором Грумантского Арктического Университета Борисом Григорьевичем Сёминым. Профессор Сёмин постоял немного на палубе, а затем подошёл к кормовой артиллерийской башне, где матросы во главе с боцманом Александром Кулагиным резались в «очко» на сигареты. Увидев профессора, боцман встал и сказал:
- Борис Григорьевич, присоединяйтесь!
- Спасибо, мореманы, я в карты играть не люблю, - ответил профессор.
- Всё равно садитесь к нам! У нас тут и чиф поспел, - и с этими словами боцман снял с газовой горелки жестяной чайник и протянул Сёмину кружку.
Сёмин присел на палубу, взял дюралевую кружку, и Кулагин налил ему фирменного морского чифира. Кулагин достал пачку «Моряка», вытряхнул папиросу, замял гильзу и, сунув папиросу в рот, чиркнул зажигалкой. Подошли мичманы Харитонов и Мантуров. Харитонов поманил к себе Сёмина и сказал:
- Товарищ профессор, Вас приглашают в кают-компанию.
Сёмин допил чифир, поставил кружку на палубу и отправился вслед за Харитоновым. Кулагин забычковал окурок папиросы в профессорской кружке из-под чифира и продолжил игру. Сёмин, войдя в кают-компанию, увидел старпома Леонида Ефремова.
- Борис Григорьевич, - сказал старпом, - на днях наш самолёт обнаружил вблизи Северного полюса остров. Именно он и является нашей целью. Возможно, америкосы уже пронюхали про него и попытаются колонизировать. Какова задача каждого Российского гражданина?
- Охранять суверенитет, честь и достоинство Российской Державы! – ответил Сёмин.
…Когда они проходили Грумант, раздался голос сигнальщика с грот-мачты:
- По бакборту крейсер и два морских охотника!
Трубчевский поднёс к глазам бинокль, пригляделся и ответил:
- Отставить тревогу! Это свои.
К каравану на большой скорости приближался крейсер «Адмирал Степовой», на мостике которого Трубчевский разглядел старого приятеля – капитана первого ранга Николая Даниловича Ермакова. Вслед за ним тянулись охотники «Шквал» и «Гроза».
- Привет, Серёга! – крикнул Ермаков Трубчевскому. – Приказано усилить ваш караван.
Сёмин присел на палубу около авиационной катапульты. На катапульте красовался ближний разведчик МБР-3, выкрашенный в серый сверху и голубой снизу – так называемая «полярная раскраска». На носовой турели стояла авиационная пушка, на кормовой – пулемёт калибра 12,7. Подошёл боцман Кулагин и предложил присоединиться к их компании.
- Товарищ профессор, присоединяйтесь к нам байки травить, а то скоро полярная ночь начнётся. Тогда уже такая скукотища наступит, что хоть волком вой.
- Хорошо, - ответил Сёмин и пошёл вслед за боцманом. Всё там же, под кормовой башней, матросы рассказывали друг другу интересные истории. Сёмин начал рассказывать:
- Когда я был геологом, то идём это мы как-то по тайге… Вдруг что-то на меня с дерева как граахнет!!! А это рысь оказалась. Запуталась когтями в моём рюкзаке и выпутаться не смогла, потому что я свалился на спину и придавил её! Ну, мои кореша её окоротили, скрутили, и в зверинец сдали, значить.
- А у меня, - сказал Кулагин, - была такая история. Я охранял базу ЛинВМБ в рядах ВОХРа, вдруг вижу – несуны на базе объявились. Я, значитца, достаю свой «Вектор», гаешный ключ в карман сунул и им наперерез крадусь. Они к дырке в заборе подошли, а я, шо твой морской царь из трюма, перед ними встаю. Всё поотбирал да по клешням гаешником им настучал, штоб впредь неповадно было.
Через несколько часов тучи сгустились, пошёл снег с дождём. Приказ адмирала Келлера был один – так держать. Моряки согревались крепким кофе с камбуза, который им выдавали в котелках. Кофе был сдобрен консервированной сгущёнкой, и котелки, вставленные в морские шапки-ушанки, передавали по кругу. И внезапно…
…в воздухе раздались звуки псалмов Давидовых, исполняемых на очень архаичном диалекте церковнославянского языка. Кулагин от неожиданности хотел было выругаться, но крепкое словцо застыло на его губах, и он замер, пригвождённый к месту неземным, Ангельским пением. Внезапно зажглось полярное сияние, оно пылало в ритм с звучанием. Оно было ярко-зелёного цвета, отражалось на айсбергах и даже в шуге – смеси снега, льда и воды.
- Товарищ профессор, Вы слышите? – дрожащим голосом выдавил из себя перепуганный боцман. – Или у меня глюки?
- Слышу. Как на Троицу в Каменском Троицком монастыре.
Внезапно впереди разгорелся яркий свет. Адмирал Келлер приказал:
- Держать на источник света!
И вдруг впереди засияли зелёные горы. Келлер провёл перед лицом ладонью, подумав, что это наваждение. Но горы приближались, и впереди показался причал со стоящими у него двумя драккарами. У причала стояли люди, одеждой напоминающие персонажей Русских народных сказок. Впереди стояли мужчина и женщина – очевидно, царь и царица, и благообразный старец в белом облачении с… Крестом на груди – очевидно, Христианский священник. Подплыв к причалу, по другую сторону от драккаров, Келлер отдал команду:
- Бросай якоря!
Загремели сбрасываемые со шпилей якорные цепи. Келлер сказал:
- Отдать шторм-трап!
Спустившись на берег, он поклонился царю (на том была вышитая красными и зелёными узорами белая льняная рубаха, льняные же порты, кожаные постолы и золотой венок с прочеканенным изображением рябиновой грозди), затем царице (та была в голубом сарафане, белой блузке, убрусе и лаптях), а затем испросил благословения у священника.
- Да пребудет благословение Господне на рабе Божием Александре! – сказал иерей.
- Честный отче, ты знаешь моё имя? – искренне удивился Келлер.
- Сыне, священноиереям Даарии дано знать многое. Господь Исус Христос дал нам знать то, что нам нужно знать в пастырском труде, но не дал знать того, что не послужит ко спасению души даарийца.
- Аминь! – ответил Келлер. – Так, значит, вы называете свою страну Даарией? Как тебя зовут, отче?
- Аз есмь священноиерей Михаил. Я вижу, что ты привёз к нам мудреца из вашей страны. Пригласи его сюда.
- Товарищ профессор, идите сюда! – крикнул Келлер.
Когда Сёмин спустился по шторм-трапу на причал, царь вышел ему навстречу и сказал:
- Здравствуй, мудрец. Я царь Иван, а это царица Мария. Даарию крестил две тысячи лет назад пророк с юга, по имени Андрей. Даю тебе своё царское позволение изучать даарийские земли и напишу о том грамоту. Пётр, иди сюда! – и тут подбежал дьяк. – Напиши заморскому мудрецу грамоту, по которой он сможет изучать нашу страну. Потом отдашь мне, я руку приложу.
Дьяк через полчаса принёс грамоту, царь расписался и поставил печать. Потом царь пригласил Келлера и Сёмина на всенощное бдение в кафедральный собор Христа Вседержителя. Как таковая, исповедь выглядела у даарийцев довольно своеобразно. Исповедник подходил к священнику, тот накрывал ему голову епитрахилью, и в этот момент мозг священника начинал считывать информацию из мозга исповедника. Затем иерей читал разрешительную молитву, и на этом исповедь заканчивалась. Когда всенощное бдение закончилось, о. Михаил сказал Келлеру:
- Доблестный воевода, подготовь своих воинов. Приближаются злые люди.
Тут прибежал Кулагин и сказал:
- Александр Петрович! Американцы рядом! Линкор и десантный корабль!
Келлер поднялся на мостик «Терехова», дал знак Сёмину оставаться на суше и приказал подвести к причалу десантный корабль «Григорий Щедрин». Выдвинулась аппарель, и по ней застучали сапоги морских пехотинцев. Командир отряда морпехов, подполковник Анатолий Шепилов, повёл своих бойцов горами. В это время в направлении порта Ново-Ивановское двигался американский линкор «Президент Гарфилд» и транспорт «Вашингтон». Навстречу им двинулся «Терехов». Как позже любил вспоминать Келлер, «пока наглому янки пистолет под нос не сунешь, он не угомонится». Кулагин схватил свой боцманский свисток и затрубил тревогу. На всех судах сигнал тревоги тут же отрепетовали и все команды были готовы к бою. Впереди шёл «Терехов», позади – «Адмирал Степовой», по флангам – охотники. Внезапно «Терехова» дернуло на киле. Попадание! К счастью, пострадала только пулемётная турель. Келлер умело сманеврировал, ударив из главного калибра по мостику «Гарфилда». Один из морских охотников, «Гроза», дал двухторпедный залп по американскому транспорту. Но «морские котики» уже успели высадиться. Шепилов, заметив врага в ущелье, накрыл всю колонну шквалом автоматного огня. Легкую бронетехнику они побросали.
В это время Сёмин изучал природные феномены Даарии. Он нашёл родник долголетия, отпив из которого можно прожить очень долго. После всенощной он причастился на Литургии (там причащали хлебом из протёртых орехов чилима и соком ягод брусники).
Встретившись с Келлером, он сказал:
- Товарищ контр-адмирал, ведь это же сказочная Гиперборея!
- Да, согласен. И к тому же даарийцы - нашей веры. А знаешь что, Боря? Давай мы её назовём Земля Терехова. А для них будет Даария.
Сёмин внёс изменения в арктические лоции, потом царь Иван пригласил его к себе во дворец. Он с удовольствием скушал несколько стейков из оленины, запил медовухой, разбавленной водицей из источника долголетия. Царь сказал ему:
- Мудрец, мы будем ждать вас всех в гости снова! Не забывайте нас!
На следующий день экспедиция отплывала в обратный путь. Кодом Биглера была передана в порт приписки шифрованная радиограмма об открытии Земли Терехова. Также сообщалось и о наглой выходке американцев. Когда караван достиг Лиинахамари, на пирс вышел комфлот адмирал Громов и сказал, что только что Америка публично отказалась от притязаний на Землю Терехова.

Конец.