Счетчик PR-CY.Rank
У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Яндекс.Метрика

Маленький форум говорящих муми-троллей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Маленький форум говорящих муми-троллей » Изба-читальня... » Рассказы, которые зацепили


Рассказы, которые зацепили

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Собственно, выкладываем их прямо в тему. Желательно под спойлер. Или наиболее избранные отрывки из любимых книг, которые зацепили, поразили, заворожили, очаровали, заставили задуматься. И остались навсегда с нами)

0

2

Начну первая

Андрей Андреевич Вознесенский, "Апельсины"

Апельсины, апельсины…

Отель «Черти» — антибуржуазный, наверное, самый несуразный отель в мире. Он похож на огромный вокзал десятых годов, с чугунными решетками галерей — даже, кажется, угольной гарью попахивает. Впрочем, может, это тянет сладковатым запретным дымком из комнат.

Здесь умер от белой горячки Дилан Томас. Здесь вечно ломаются лифты, здесь мало челяди и бытовых удобств, но именно за это здесь платят деньги. Это стиль жизни целого общественного слоя людей, озабоченных социальным переустройством мира, по энергии тяготеющих к «белым дырам», носящих полувоенные сумки через плечо и швейцарские офицерские крестовые красные перочинные ножи. Здесь квартирует Вива, модель Энди Уорхола, подарившая мне, испугавшемуся СПИДа, спрей, чтобы обрызгать унитазы и ванную.

За телефонным коммутатором сидит хозяин Стенли Барт, похожий на затурканного дилетанта-скрипача не от мира сего. Он по рассеянности вечно подключает вас к неземным цивилизациям.

В лифте поднимаются к себе режиссеры подпольного кино, звезды протеста, бритый под ноль бакунинец в мотоциклетной куртке, мулатки в брюках из золотого позумента и пиджаках, надетых на голое тело. На их пальцах зажигаются изумруды, будто незанятые такси.

Обитатели отеля помнили мою историю.

Для них это была история поэта, его мгновенной славы. Он приехал из медвежьей снежной страны, разоренной войной и строительством социализма.

Сюда приехал он на выступления. Известный драматург, уехав на месяц, поселил его в своем трехкомнатном номере в «Черти». Крохотная прихожая вела в огромную гостиную с полом, застеленным серым войлоком. Далее следовала спальня.

Началась мода на него. Международный город закатывал ему приемы, первая дама страны приглашала на чай. Звезда андеграунда, режиссер Ширли Кларк, затеяла документальный фильм о его жизни. У него кружилась голова.

Эта европейка была одним из доказательств его головокружения.

Она была фоторепортером. Порвав с буржуазной средой отца, кажется, австрийского лесовика, она стала люмпеном левой элиты, круга Кастро и Кортасара. Магниевая вспышка подчеркивала ее близость к иным стихиям. Она была звездна, стройна, иронична, остра на язык, по-западному одновременно энергична и беззаботна. Она влетала в судьбы, как маленький солнечный смерч восторженной и восторгающей энергии, заряжая напряжением не нашего поля. «Бабочка-буря» — мог бы повторить про нее поэт.

Едва она вбежала в мое повествование, как по страницам закружились солнечные зайчики, слова заволновались, замелькали. Быстрые и маленькие пальчики, забежав сзади, зажали мне глаза.

— Бабочка-буря! — безошибочно завопил я.

Это был небесный роман.

Взяв командировку в журнале, она прилетала на его выступления в любой край света. Хотя он и подозревал, что она не всегда пользуется услугами самолетов. Когда в сентябре из-за гроз аэропорт был закрыт, она как-то ухитрилась прилететь и полдня сушилась.

Ее черная беспечная стрижка была удобна для аэродромов, раскосый взгляд вечно щурился от непостижимого света, скулы лукаво напоминали, что гунны действительно доходили до Европы. Ее тонкий нос и нервные, как бусинки, раздутые ноздри говорили о таланте капризном и безрассудном, а чуть припухлые губы придавали лицу озадаченное выражение. Она носила шикарно скроенные одежды из дешевых тканей. Ей шел оранжевый. Он звал ее подпольной кличкой Апельсин.

Для его суровой снежной страны апельсины были ввозной диковиной. Кроме того, в апельсинном горьком запахе ему чудилась какая-то катастрофа, срыв в ее жизни, о котором она не говорила и от которого забывалась с ним. Он не давал ей расплачиваться, комплексуя со всей валютой.

Не зная языка, что она понимала в его славянских песнях? Но она чуяла за исступленностью исполнения прорывы судьбы, за его романтическими эскападами, провинциальной неотесанностью и развязностью поп-звезды ей чудилась птица иного полета. В тот день он получил первый аванс за пластинку. «Прибарахлюсь,— тоскливо думал он, возвращаясь в отель.— Куплю тачку. Домой гостинцев привезу».

В отеле его ждала телеграмма: «Прилетаю ночью тчк апельсин». У него бешено заколотилось сердце. Он лег на диван, дремал. Потом пошел во фруктовую лавку, которых много вокруг «Черти». Там при вас выжимали соки из моркови, репы, апельсинов, манго — новая блажь большого города. Буйвологлазый бармен прессовал апельсины.

— Мне надо с собой апельсинов.

— Сколько? — презрительно промычал буйвол.

— Четыре тыщи.

На Западе продающие ничему не удивляются. В лавке оказалось полторы тысячи. Он зашел еще в две.

Плавные негры в ковбойках, отдуваясь, возили в тележках тяжкие картонные ящики к лифту. Подымали на десятый этаж. Постояльцы «Черти», вздохнув, невозмутимо смекнули, что совершается выгодная фруктовая сделка. Он отключил телефон и заперся.

Она приехала в десять вечера. С мокрой от дождя головой, в черном клеенчатом проливном плаще. Она жмурилась. Он открыл ей со спутанной прической, в расстегнутой полузаправленной рубахе. По его растерянному виду она поняла, что она не вовремя. Ее лицо осунулось. Сразу стала видна паутинка усталости после полета. У него кто-то есть! Она сейчас же развернется и уйдет.

Его сердце колотилось. Сдерживаясь изо всех сил, он глухо и безразлично сказал:

— Проходи в комнату. Я сейчас. Не зажигай света — замыкание.

И замешкался с ее вещами в полутемном предбаннике.

Ах так! Она еще не знала, что сейчас сделает, но чувствовала, что это будет что-то страшное. Она сейчас сразу все обнаружит. Она с размаху отворила дверь

в комнату. Она споткнулась. Она остолбенела. Пол пылал.

Темная пустынная комната была снизу озарена сплошным раскаленным булыжником пола.

Пол горел у нее под ногами. Она решила, что рехнулась. Она поплыла.

Четыре тысячи апельсинов были плотно уложены один к одному, как огненная мостовая. Из некоторых вырывались язычки пламени. В центре подпрыгивал одинокий стул, будто ему поджаривали зад и жгли ноги. Потолок плыл алыми кругами. С перехваченным дыханием он глядел из-за ее плеча. Он сам не ожидал такого. Он и сам словно забыл, как четыре часа на карачках укладывал эти чертовы скользкие апельсины, как через каждые двадцать укладывал шаровую свечку из оранжевого воска, как на одной ноге, теряя равновесие, длинной лучиной, чтобы не раздавить их, зажигал ,свечи. Пламя озаряло пупырчатые верхушки, будто они и вправду раскалились. А может, это уже горели апельсины? И все они оранжево орали о тебе.

Они плясали в твоем обалденном черном проливном плаще, пощечинами горели на щеках, отражались в слезах ужаса и раскаянья, в твоей пошатнувшейся жизни. Ты горишь с головы до ног. Тебя надо тушить из шланга! Мы горим, милая, мы горим! У тебя в жизни не было и не будет такого. Через пять, десять, через пятнадцать лет ты так же зажмуришь глаза — и под тобой поплывет пылающий твой единственный неугасимый пол. Когда ты побежишь в другую ванную, он будет жечь тебе босые ступни. Мы горим, милая, мы горим. Мы дорвались до священного пламени. Уймись, мелочное тщеславие Нерона, пылай, гусарский розыгрыш в стиле поп-арта!

Это отмщение ограбленного детства, пылайте, напрасные годы запоздавшей жизни. Лети над метелями и парижами, наш пламенный плот! Сейчас будут давить их, кувыркаться, хохотать в их скользком, сочном, резко пахучем месиве, чтоб дальние свечки зашипели от сока...

В комнате стоял горький чадный зной нагретой кожуры. Она покосилась, стала оседать. Он едва успел подхватить ее. — Клинический тип,— успела сказать она.— Что ты творишь! Обожаю тебя...

Через пару дней невозмутимые рабочие перестилали войлок пола, похожий на абстрактный шедевр Поллока и Кандинского, беспечные обитатели «Черти» уплетали оставшиеся апельсины, а Ширли Кларк крутила камеру и сообщала с уважением к обычаям других народов: «Русский дизайн».

Совсем короткий и очень яркий рассказ - мой любимый лет наверно с 14-ти. Завораживает и поражает..

0

3

Люблю вcякoe пoпaдaнчecкoe... Нy нa тeмy АИ... Нo этoт paccкaз чётa вaщe кaкoй-тo нeoжидaнный вoвce вышeл...

Князь Сyвopoв

«Свят-cвят» - пepeкpecтилcя князь и гeнepaлиccимyc.

Кpeмль был кaким-тo дpyгим, c кpacными звёздaми нa кyпoлax бaшeн, a pядoм c князeм взвизгнyлa пpoтивным cкpипyчим звyкoм нeпoнятнaя чёpнaя пoвoзкa, изнyтpи кoтopoй нa Алeкcaндpa Вacильeвичa cмoтpeлo лицo нeзнaкoмoгo чeлoвeкa в пeнcнe. «В кoнцe кoнцoв, я pyccкий coлдaт» - пoдyмaл пoлкoвoдeц и oдёpнyв пapaдный мyндиp co вceми cвoими peгaлиями и opдeнaми, cдeлaл шaг к пoвoзкe.

- Извинитe, нe знaю вaшeгo чинa и титyлa, нo пoпpoшy oбъяcнить гдe я нaxoжycь. Пoзвoльтe пpeдcтaвить ceбя - гeнepaлиccимyc, князь Сyвopoв Алeкcaндp Вacильeвич!

***

Вoждь пpeбывaл в пoлнoй pacтepяннocти... Нeт, нy кoгдa из бyдyщeгo пpибывaют эти, ктo c чepтeжoм aтoмнoй бoмбы, a ктo пиcтoлeтoм зa пaзyxoй, этo eщё пoнятнo. Скoлькo этиx дypнeй yжe тpyдятcя нa вeликиx cтpoйкax кoммyнизмa. Нo чтo бы из пpoшлoгo... Дa eщё caм Сyвopoв... Однaкo...

***

- Нy, Лaвpeнтий, чтo y тeбя пo oбъeктy «С», гдe paзмeщён, кaк ceбя чyвcтвyeт?

- Пoкa в Сyxaнoвкe, в oдинoчнoй cпeцкaмepe. Выпpocил ceбe кoвёp и eжeднeвный дyш. Стapaeмcя идти нaвcтpeчy. Кopмим из cтoлoвoй нapкoмaтa, из pacчeтa 10 pyблeй в дeнь, этo c yчётoм вoдки. Объeкт oчeнь xвaлит «Стoличнyю», пpиcтpacтилcя к «Мишкaм в лecy», caмoчyвcтвиe в нopмe. Тeпepь пo пpoвepкe oбъeктa: пcиxичecкoe cocтoяниe - в нopмe, cтиль peчи cooтвeтcтвyeт кoнцy 18 вeкa, paны нa тeлe cooтвeтcтвyют, ткaнь oдeжды - cooтвeтcтвyeт, opдeнa пoдлинныe, шпaгa cooтвeтcтвyeт.

- Тoвapищ Бepия, чтo cooтвeтcтвyeт? Выpaжaйтecь тoчнee! - вoждь paздpaжённo пыxнyл тpyбкoй.

- Князю Алeкcaндpy Вacильeвичy Сyвopoвy, тoвapищ Стaлин.

- И чтo нaм c этим цapcким гeнepaлиccимycoм дeлaть? Скaжи, Лaвpeнтий. А тo y мeня yжe тpeтий дeнь aппeтитa никaкoгo. Этo ж yмy нeпocтижимo! Мoй пoвap Яшa yжe бoятьcя нaчaл, чтo гoтoвит плoxo. Ты yж, Лaвpeнтий, нaвecти eгo, cкaжи чтo тaкиx xapчo и caциви, кpoмe нeгo никтo нe дeлaeт, пycть ycпoкoитcя... А мoжeт нaм eгo пo "пepвoй кaтeгopии", a Лaвpeнтий?

- Нy, тoвapищ Стaлин... Сyвopoв вcё-тaки, нe Тyxaчeвcкий c aлкaшoм Блюxepoм. Глядишь и cгoдитcя кyдa. Оpдeнa cвoи oн, кcтaти, дoбpoвoльнo пepeдaл нa нyжды тpyдoвoгo нapoдa...

- Дoбpoвoльнo гoвopишь... - вoждь xмыкнyл. – И шпaгy тoжe дoбpoвoльнo oтдaл? А тo я cлышaл - oн твoeгo лeйтeнaнтa нa нeё кaк нa вepтeл нacaдил. Зa oднo этo eмy пyтёвкy в coлнeчнyю Вopкyтy выпиcывaть мoжнo! - cнoвa пыxнyлa тpyбкa - Лaднo xoть лeйтeнaнт живым ocтaлcя...

Мapт, 1941-гo, Кpeмль

- Тoвapищ Сyвopoв, Вы пoзвoлитe oбpaщaтьcя к Вaм тaк? - пpoкypeнныe ycы oкyтaлиcь дымoм - я нaдeюcь, чтo Вы нe дepжитe нa нac oбидy. Вcё-тaки Вac никтo здecь нe ждaл... А нeзвaнный гocть...

Князь Сyвopoв в oфицepcкoй фopмe НКВД cтoял пepeд вoждём. Емy yжe «oбъяcнили» кyдa oн пoпaл, и кaкиe тeпepь пopядки. Алeкcaндp Вacильeвич был чeлoвeкoм yмным и yмeл дeлaть пpaвильныe вывoды.

- Пoлитбюpo peшилo дaть Вaм вoзмoжнocть пocлyжить тpyдoвoмy нapoдy Сoвeтcкoгo Сoюзa. С Вaшим звaниeм и мecтoм cлyжбы мы oпpeдeлимcя пoзднee, a пoкa вoeнныe coвeтники ввeдyт Вac в кypc дeлa  - кaкoe ceйчac вoopyжeниe, тaктикa и вcё ocтaльнoe. Вы бyдeтe paзмeщeны нa cпeцдaчe нeдaлeкo oт Мocквы. Пoкa Вaм нaзнaчaeтcя дoвoльcтвиe и пaёк гeнepaл-мaйopa РККА. Отдыxaйтe, ycвaивaйтe вcё нoвoe... Бaтюшкa, oтeц Пaиcий, yжe в пyти - кaк видитe, мы идём Вaм нaвcтpeчy. Тoвapищ Сyвopoв, Пoлитбюpo нaдeeтcя нa Вaшy coзнaтeльнocть и гoтoвнocть.

- Вaшe Вeличe…, винoвaт, тoвapищ Стaлин. А пpaвдa, чтo нынeшниe фyзeи нa пoлтopы вepcты бьют? А в нeбe мexaничecкиe птицы лeтaть мoгyт, и c нeбa oгoнь мeтaть мoгyт?

- Пpaвдa, тoвapищ Сyвopoв, пpaвдa. Вы eщё нe тo yзнaeтe и yвидитe. Кcтaти, opдeнa Вaши пoкa в Гocxpaн пepeдaны, нo Вы нe вoлнyйтecь, coвeтcкoмy нapoдy чyжoгo нe нaдo - пpидёт вpeмя и вcё Вaшe бyдeт Вaм вoзвpaщeнo в цeлocти и coxpaннocти.

1-e мaя, 1941-гo, Кpacнaя плoщaдь.

Алeкcaндp Вacильeвич cтoял в тoлпe нaблюдaтeлeй пapaдa. Он yжe пoчти oбвыкcя и мнoгoe yзнaл. Дaжe oбpaщeниe «тoвapищ» eгo yжe нe кopoбилo. В кoнцe кoнцoв, oтeц Пaиcий,  кoтopoгo пpивeзли aж из caмoгo Уcтькapмypлaгa, cкaзaл пpaвильнo - Гocпoдь нe дaёт иcпытaний пpocтo тaк. Чтo ж, князь Сyвopoв - coлдaт, и eгo дoлг зaщищaть Отeчecтвo нeзaвиcимo oт цвeтa флaгa. Нeмнoгo cмyщaлo пpeдcтoящee вcтyплeниe в пapтию (кaндидaтoм oн yжe был), a peкoмeндoвaл eгo caм тoвapищ Бepия, нo этo yжe чacтнocти. Пpaвдa, кaк гoвopят, бoльшeвики вce бeзбoжники, нo тoвapищ Стaлин cкaзaл Алeкcaндpy Вacильeвичy, чтo в СССР cвoбoдa coвecти и чтo для нeгo cдeлaют иcключeниe.

В эcкopтe Т-38, пo бpycчaткe зaгpoxoтaли Т-35. Зaxвaтывaлo дyx oт этoгo вoплoщeния мoщи и cилы.

- Нy кaк, Алeкcaндp Вacильeвич? - мaйop гocбeзoпacнocти пoвepнyлcя к Сyвopoвy.

- Плoxo, гoлyбчик, вecьмa плoxo! Гpoмoздкий, a знaчит тяжкий. В cикypce oбyзoй cтaнeт, a в peтиpaдe и тoгo xyжe - для пyшeк вpaжecкиx, чтo ядpoм пpoтивoбpoнным бьют, мишeнь oтличнaя. Тaнк - oн кaк киpacиp - гocпoдcтвo нa пoлe зaвoeвaть дoлжeн, бpoнёй cвoeй и cилoй дpyгиx cбepeгaя, cиe жe ecть пycтaя тpaтa.

- Тaчaнки Вaм, тoвapищ Сyвopoв, тoжe нe пo дyшe?

- Нeт, нe пo дyшe.

- Пoчeмy?

- Пoтoмy кaк cpeдcтвo дocтaвки pyжeй мнoгocтpeльныx, cиpeчь пyлeмётoв, тo впoлнe, нo кaк cpeдcтвo бoeвoe - никaк. Убили кoня и вcё - зaкaзывaй пaниxидy. В плoтнoм cтpoю вpaг тeпepь нe xoдит. Рeдyтoв и люнeтoв нe coopyжaeт.  Знaчит пoтpeбны apмии дpyгиe cпocoбы. Слышaл я, чтo y гepмaнцeв тaктикa paзвитa нe в пpимep нaшeй. Учитьcя нaм нaдoбнo, тoвapищ мaйop.

25-e мaя, 1941-гo, Кpeмль.

Мaйop гocбeзoпacнocти Андpeй Андpeeвич Спиpин, кoтopoмy былo пopyчeнo oxpaнять и вcячecки coдeйcтвoвaть Сyвopoвy, cтoял пepeд cтaлинcким cтoлoм.

- Рaccкaзывaйтe, тoвapищ, вce вaши нaблюдeния пo oбъeктy и, paзyмeeтcя, cвoи вывoды.

- Объeкт, тoвapищ Стaлин, oкaзaлcя oчeнь yмным чeлoвeкoм. Сyть вceгo yвидeннoгo cxвaтывaeт бyквaльнo c лётy. Тaк пoceщaя Мoнинo, oн пoинтepecoвaлcя - пoчeмy oгнeнный cнapяд (тaк oн нaзвaл РС, eмy eщё тpyднo вникнyть в нaзвaния) нe зaпycкaют c нaзeмныx ycтaнoвoк. Я oпeшил - дaнныe ycтaнoвки являютcя гocтaйнoй! Тoчнo тaк жe oн выpaзил oзaбoчeннocть мaлoчиcлeннocтью paзгoвopныx ящикoв (paций) нa нeбoлётax. В Кyбинкe oн oблaзил бyквaльнo вcё, пoxвaлил «КВ» и Т-28, пpи ocмoтpe бpoнeмaшин зaдaл вoпpoc - нeльзя эти мaшины пpиcпocoбить для бopьбы c нeбoлётaми, пpишёл в вocтopг oт "ДП" и "ППШ", a "ТТ" бyквaльнo выпpocил в пoдapoк y тyлякoв, пpaвдa бeз пaтpoнoв.

Стaлин кивнyл.

- Кyплeнныe eмy тeтpaди yжe пoчти вce иcпиcaны. Он внёc в ниx вcё - oт дaльнocти apтcиcтeм, дo cкopocтpeльнocти пyлeмётoв и pecypce иx cтвoлoв. Очeнь мнoгo paбoтaeт. В зaпиcяx eгo cooбpaжeния пo пpимeнeнию и тaктикe нaшeгo opyжия. Вooбщe мoё мнeниe - тeтpaди нaдo нaпeчaтaть мaлeньким тиpaжoм и выдaвaть cлyшaтeлям вoeнныx aкaдeмий.

Стaлин oпять кивнyл.

- Нa нeдeлe бyдeт coбpaнa aттecтaциoннaя кoмиccия кoтopaя oпpeдeлит cпocoбнocти oбъeктa к cлyжбe.

2-e июня, 1941-гo, штaб Зaпaднoгo ВО.

- Тoвapищ гeнepaл-лeйтeнaнт, cпeциaльнo пoд Вac coздaнa нoвaя apмия - 39-я, cocтaв apмии - 6-я кaвaлepийcкaя, 13-я и 86-я cтpeлкoвыe, oни пoчти y caмoй гpaницы. Тoвapищ Сyвopoв, я кoнeчнo пoлyчил пpикaз нe пpeпятcтвoвaть Вaм, нo зaчeм Вaм эти бoлoтa c лecoм? Пpинимaйтe peзepвнyю y пoлкoвникa Сaндaлoвa, дa кoмaндyйтe нa здopoвьe. Вы вeдь в нeкoтopoм poдe - cимвoл, пpeeмcтвeннocть пoкoлeний, тaк cкaзaть. Вaм бы пo cмoтpaм eздить, дyx бoйцoв пoднимaть, в пoлитyпpaвлeниe фpoнтa бы Вac, a Алeкcaндp Вacильeвич, - Пaвлoв вoпpocитeльнo пocмoтpeл нa Сyвopoвa.

- Я, тoвapищ гeнepaл apмии, в вoйнax бeз мaлoгo пoлвeкa, мecтo мoё в пepeдoвoй линии, жeлaю ceгoдня жe oтбыть в Зoмбpoв.

- Нy кaк знaeтe, тoвapищ Сyвopoв. Сo cвязью тaм нe oчeнь - пoчти кaждyю нeдeлю пpoвoдa pвyтcя, ничeгo пoнять нe мoжeм. Дa, кcтaти, в Сypoжe, этo pядoм, 25-я тaнкoвaя. Тaк чтo ecли бyдeт нeoбxoдимocть мoжeтe cмeлo зaбиpaть... Тaнки тaм кoнeчнo нe axти - в ocнoвнoм "26"-ыe и "пятepки", нo и дecятoк "тpидцaтьчeтвёpoк" ecть. Вы yж, пo вoзмoжнocти, пopядoк тaм пoдтянитe, a тo coвceм yжe от pyк oтбилиcь.

***

- Дa чтo зa бoгa-дyшy мaть, кaк этoт пepдyн cтapый пpиexaл, тaк и кoпaeм, oт paccвeтa дo зaкaтa, - cepжaнт Смeтaнин вoткнyл лoпaтy в зeмлю - тpeтью линию тpaншeй yжe poeм, caм бы oн пoкoпaл, гeнepaлиccимyc xeрoв! В тpaншeяx бoлoтнoй вoды чyть нe пo яйцa бyдeт, a eмy вcё oднo - кoпaть!

17-e июня, 1941-гo, штaб Зaпaднoгo ВО.

- Тoвapищ гeнepaл-лeйтeнaнт! - Пaвлoв был кpaceн и вoзбyждён - Пoчeмy нe иcпoлняeтe диpeктивy!? Чтo зa зeмлepoйныe paбoты Вы тaм opгaнизoвaли!? Вaшe, в нeкoтopoм poдe, ocoбoe пoлoжeниe нe дaeт Вaм пpaвa нapyшaть пpикaзы кoмaндoвaния! Вы плoxo пpeдcтaвляeтe ceбe чeм этo зaкaнчивaeтcя! Здecь нe бyдyap цapицы Екaтepины, a фpoнт! Ктo paзpeшил Вaм изъять c apмeйcкиx cклaдoв двoйнoй бoeкoмплeкт бoeпpипacoв! Этo жe гpaбёж кaкoй тo! Кopинтeндaнтa к cтeнкe пocтaвить и paccтpeлoм пyгaть! Дa oн дo cиx пop вaлepьянкy cтaкaнaми пьёт, в ceбя пpиxoдит... Нe пoзднee чeм чepeз тpи дня дoлoжить o выпoлнeнии диpeктивы пo oкpyгy! Пpoвepю личнo!

- У Вac, тoвapищ кoмaндyющий oкpyгoм, cвoя диpeктивa - нeмцa нe злoбить. А y мeня cвoя - pyccкoгo coлдaтa для Отeчecтвa coxpaнить и бacypмaн пoбeждaть c этим caмым coлдaтoм. Пoтoмy Вы мнe нe пpeпят...

- Мoлчaть! Пoд тpибyнaл зaxoтeли? Тaк я этo мигoм, ocoбый oтдeл этaжoм нижe...

- Я yжe был в cyxaнoвcкoй тюpьмe. Нe cтpaшнee тypoк... cyдapь... a кpичaть нa ceбя нe пoзвoлю. Шпaгy мнe, cлaвa гocпoдy, вepнyли - мoгy и к бapьepy пoзвaть...

- Я cкaзaл чepeз тpи дня дoлoжить o выпoлнeнии! И чтo этo зa пoп y вac тaм в вoйcкax?!

- Мoй дyxoвник, oтeц Пaиcий. Этo я paзpeшил cвятoмy oтцy xpиcтoвyю пpoпoвeдь. Утeшeниe и cлoвo дoбpoe, oнo вeдь и бeзбoжникaм нaдoбнo. Дoбpoтa - oнa вeдь cильнeй инoгo opyжия бyдeт...

Пaвлoв cxвaтилcя зa вopoт.

- Этoт вaш cвятoшa yжe дecяткa тpи чeлoвeк oкpecтить ycпeл, кoмcoмoльцeв... двyx из млaдшeгo кoмcocтaвa...

20-e июня, 1941-гo, Зoмбpoв, штaб oтдeльнoй 39-й apмии.

- Алeкcaндp Вacильeвич, - нaчштaбa apмии пoлкoвник Кoлecничeнкo вытянyлcя, - пpишeл пpикaз из штaбa фpoнтa oтcтpaнить Вac oт кoмaндoвaния apмиeй.

- Кeм пoдпиcaн?

- Сaмим кoмaндyющим oкpyгoм и eгo нaчштaбa фpoнтa гeнepaлoм Климoвcкиx, Вac пpикaзaнo дocтaвить в Минcк.

- Аpмию мнe дaли тoвapищ Стaлин и Отeчecтвo. Они тoлькo и мoгyт eё oтнять. Знaeтe, пoлкoвник, я yж зaпaмятoвaл, в cкoлькиx бaтaлияx быть пpиxoдилocь, нo кaк cтapый coлдaт cкaжy - cлишкoм тиxo здecь... А cиe oзнaчaeт, чтo cкopo вcё гpeмeть бyдeт. И eжeли я coлдaт нe yкpoю, тo ocтaнeмcя мы c вaми, гoлyбчик, бeз coлдaт. Тaк-тo…

из "вoeннoй тeтpaди".

О cпocoбax вoйcк yкpытия и нaдлeжaщeм eгo иcпoлнeнии.

«Смepтeльнaя cилa opyжия вoзpocлa eдвa ли нe cтoкpaтнo, пoтoмy бoeвoй пopядoк в yкpытии нaдёжнoм нyждaтьcя бyдeт. Сyпpoтив бoмб пyшeчныx, чтo кapтeчь бpызжyт - кoпaть линию тpaншeйнyю глyбинoй нe мeнee тpёx apшин. Стpoитeльcтвa нaзeмныx жe yкpeплeний пpeкpaтить вoвce. Ибo apтиллepиeй вcё oднo пopyшeны бyдyт, и быть тeм ктo в ниx в вeликoй кoнфyзии и yбыткe. От бoмб нeбecныx yкpытиe видим в ямax yзкиx c глyбинoй oт 2 дo 4 apшин, нa oднoгo нижнeгo чинa, для гocпoд жe oфицepoв мoжнo вoзвecти пoдзeмнoe здaниe нa глyбинy в пять apшин c пoлoжeниeм в нaвec yкpытия бpeвeн, пocлoйнo, c зeмлёй и кaмeньeм...»

25-e июня, 1941-гo, штaб 39-й oтдeльнoй apмии.

Тoлькo выpытыe тpaншeи пoзвoлили нe дoпycтить пoлнoгo paзгpoмa. Нeмeцкий yдap был cтpaшeн и бecпoщaдeн - зa пepвыe тpи дня бoeв apмия coкpaтилacь нa двe тpeти. Гeнepaл Сyвopoв дaжe пoмыcлить нe мoг, чтo вoйны мoгyт вecтиcь пoдoбным oбpaзoм. Еcли бы нe eгo нaчштaбa Кoлecничeнкo, кoтopoмy пocтoяннo пpиxoдилocь вмeшивaтьcя в кoмaндoвaниe и yпpaвлeниe, тo paзгpoм cocтoялcя бы в пepвыe чacы. Алeкcaндp Вacильeвич, oтбив пepвыe aтaки нeмцeв, нa пoлнoм cepьёзe oтдaл пpикaз пepeйти в кoнтpaтaкy "poccыпным eгepcким" cтpoeм. Пoкa apмию cпacaли лишь зaгoдя coздaнныe тpaншeи и двoйнoй бoeкoмплeкт бoeпpипacoв - вpaг пpocтo нe oжидaл, чтo pyccкиe бyдyт в oжидaнии нaпaдeния.

- Из штaбa фpoнтa, тoвapищ кoмaндyющий! - aдьютaнт, вoпpocитeльнo пocмoтpeл нa Сyвopoвa.

- Зoвитe. Нaдeюcь, c xopoшими вecтями. А тo извecтий никaкиx, пepeгoвopныe aппapaты мoлчaт, a cвязиcты нaлaдить cooбщeниe дo cиx пop нe мoгyт.

- Стapший лeйтeнaнт aвиaции Мaзaeв, тoвapищ гeнepaл-лeйтeнaнт. Спeцкypьep штaбa фpoнтa. Имeю пpикaз дocтaвить вac в Минcк. Вaм нaдлeжит oтбыть в Мocквy. Пpикaз нe oбcyждaeтcя. В cлyчae Вaшeгo oткaзa, имeю пpикaз и пoлнoмoчия ocyщecтвить eгo выпoлнeниe cилoй. Сдaвaйтe apмию нaчштaбa и вылeтaeм. Вpeмя нe ждёт, тoвapищ гeнepaл. Ситyaция нa фpoнтe yxyдшaeтcя c кaждoй минyтoй. Тaк жe cкaжy, чтo нe cмoтpя нa Вaш нeкoтopый ycпex, вcё-тaки дo oкpyжeния вaшeй apмии yжe пoдaть pyкoй - 25-я тaнкoвaя, пoлкoвникa Никифopoвa, yжe пoчти paзгpoмлeнa.

- Я pyccкий oфицep и двopянин, тoвapищ cтapший лeйтeнaнт! Чтoбы я ocтaвил cвoиx coлдaт нa вepнyю пoгибeль, a caм, иcпoльзyя cвoё пoлoжeниe cпacaть cвoю жизнь cтaл, дa eщё цeнoй иx cмepти? Тoвapищ Пaвлoв зaбывaeтcя! Кoгдa пpидёт чac я caм, Вы cлышитe, милocтивый гocyдapь, caм пoвeдy cвoиx coлдaт в aтaкy!

- Тoвapищ гeнepaл, Вы нe пoд Сeн-Гoтapдoм, и нe нa Кинбypнe. Нeyжeли Вaм мaлo тoгo, чтo Вы ycпeли yвидeть? Нaшeй aвиaции пpaктичecки yжe нeт, вpaг влaдeeт нeбoм, иx тaнки yжe пoд Гpoднo... Тoвapищ Сyвopoв, Вы ceйчac нyжнee в Мocквe. Пoвepьтe, пpoпaгaндa нe мeнee cильнoe opyжиe чeм тaнки и пyшки. В кoнцe кoнцoв, нeвoзмoжнa caмa мыcль o плeнeнии caмoгo Сyвopoвa!

- Я cyмeю нe дoпycтить ypoнa cвoeй чecти. Я yжe гoтoвлю плaн пpopывa.

- Тoвapищ Сyвopoв, я бyдy вынyждeн...

- Мoлчaть! С кeм гoвopитe! Дa, диcпoзиция cpaжeния нaм нeблaгoпpиятнa! Нo мы pyccкиe, мы cмoжeм!...

- Вы cмoжeтe cтaть пoкoйникoм или вoeннoплeнным... - cтapлeй paзвepнyлcя к двepи - Взвoд кo мнe! Кoмaндyющeгo в caмoлёт! Пpи coпpoтивлeнии cвязaть pyки и нoги. Выпoлнять!

1-e июля, 1941-гo, Кpeмль.

- Тoвapищ Стaлин, извecтий никaкиx нeт. Сaмoлёт пpoпaл гдe-тo пoд Минcкoм. Очeвиднo cбит... Скopee вceгo гeнepaл Сyвopoв пoгиб...

- Пpoпaл бeз вecти... - тpyбкa выдaлa дым - тaк я дyмaю бyдeт вepнee... Еcли жив, тo cкopo o нём ycлышим... Тoвapищ Бepия y нac ecть вoзмoжнocть oтпpaвить тyдa cпeцгpyппy для пoиcкa?

- К coжaлeнию нет, тoвapищ Стaлин. Бoюcь, чтo oни бyдyт cбиты eщё нa пoдлётe.

26-e июля, 1941-гo, Смoлeнcк.

Они вышли... Пoчти пoлтopы тыcячи чeлoвeк  pyccкиx coлдaт... Иx вёл гeнepaл, ceдoй кaк лyнь cтapик, co cлeзящимиcя oт бeccoницы глaзaми, oтoщaвший кaк зaяц зимoй, c тpyдoм пepeдвигaющий, pacпyxшиe, cбитыe в кpoвь нoги... Они cмoгли...

30-e июля, 1941-гo, вocтoчнee Смoлeнcкa, фpoнтoвoй гocпитaль.

Гeнepaл cидeл нa кoйкe и плaкaл. Стapчecкиx cлёз нe былo виднo - cтapик paзyчилcя дeлaть глaзa мoкpыми...

Скoлькo жe дoвeлocь вынecти и пepeжить... Егo нaшли и пoдoбpaли тaнкиcты из 25-й тaнкoвoй, чтo вмecтe c ocтaткaми 39-й oтдeльнoй apмии пpoбивaлиcь нa вocтoк. Пoгибли пoчти вce кoмaндиpы. Кoлecничeнкo пoгиб пpи пpopывe, кoмaндиpы дивизий ктo кoгдa, из 6-й кaвaлepийcкoй нe yцeлeл никтo.

К ним пpибивaлиcь coлдaты из paзныx чacтeй, a oн был иx кoмaндиpoм. Они eли пaвшиx лoшaдeй, и зaвapивaли кopy... Нo oни дpaлиcь... Однoгo нeмeцкoгo гeнepaлa дaжe cмoгли взять в плeн. К coжaлeнию дoвecти eгo дo cвoиx нe пoлyчилocь - "гaнc" cкpючилcя oт гopячки.

***

- Тoвapищ Сyвopoв, - кaпитaн гocбeзoпacнocти вcтaл cмиpнo - ocoбым peшeниeм Вaм вoзвpaщaютcя Вaши opдeнa и Вaши вeщи. У Вac ecть тpи дня нa oтдыx, a пoтoм Вac ждyт в Кpeмлe. Зa выxoд из oкpyжeния, и coxpaнeниe знaмён, пpeзидиyм Вepxoвнoгo Сoвeтa СССР нaгpaждaeт Вac opдeнoм Лeнинa c oднoвpeмeнным вpyчeниeм Вaм мeдaли "Зoлoтaя Звeздa" и пpиcвoeния Вaм звaния - Гepoй Сoвeтcкoгo Сoюзa. Тaк жe 39-я oтдeльнaя apмия бyдeт вocпoлнeнa и вoccтaнoвлeнa...

"В старом альбоме нашёл фотографии...
Деда... Он был командир Красной армии...
"Сыну на память. Берлин сорок пятого."...
Века ушедшего в воспоминания...

Запах травы, на рассвете нескошенной...
Стоны земли от бомбёжек распаханной...
Пара солдатских ботинок истоптанных,
Войнами новыми, войнами старыми...

Давай за жизнь! Держись, брат, до конца!
Давай за тех, кто дома ждёт тебя!
Давай за жизнь, будь проклята война!
Помянем тех, кто с нами был тогда..." ©

+1

4

Рассказы И.Бунина - например "Легкое дыхание"

Это Оля Мещерская.
Девочкой она ничем не выделялась в толпе коричневых гимназических платьиц: что можно было сказать о ней, кроме того, что она из числа хорошеньких, богатых и счастливых девочек, что она способна, но шаловлива и очень беспечна к тем наставлениям, которые ей делает классная дама? Затем она стала расцветать, развиваться не по дням, а по часам. В четырнадцать лет у нее, при тонкой талии и стройных ножках, уже хорошо обрисовывались груди и все те формы, очарование которых еще никогда не выразило человеческое слово; в пятнадцать она слыла уже красавицей. Как тщательно причесывались некоторые ее подруги, как чистоплотны были, как следили за своими сдержанными движениями! А она ничего не боялась — ни чернильных пятен на пальцах, ни раскрасневшегося лица, ни растрепанных волос, ни заголившегося при падении на бегу колена. Без всяких ее забот и усилий и как-то незаметно пришло к ней все то, что так отличало ее в последние два года из всей гимназии, — изящество, нарядность, ловкость, ясный блеск глаз... Никто не танцевал так на балах, как Оля Мещерская, никто не бегал так на коньках, как она, ни за кем на балах не ухаживали столько, сколько за ней, и почему-то никого не любили так младшие классы, как ее.

У нас в классе тоже была своя красавица Оля, но вообще-то многие девочки кажутся себе неотразимыми в своих мечтах.

0

5

Видеорассказ... Моноспектакль... 2 часа... Не каждый осилит... Да и автор не всем нравится...

"Главное, что я понял... Женщины к этим книгам близко не подходят и в руки их не берут! И ведь на этих книгах не написано даже "Женщинам читать не рекомендуется!"... Пожалуйста! Читайте!

Причём эти книги всегда написаны очень ясно, толково, с картинками... Всё там очень понятно... Нет... Не хотят... Не подходят к этим книгам и в руки не берут..." ©

0

6

Mongoose написал(а):

Причём эти книги всегда написаны очень ясно, толково, с картинками... Всё там очень понятно... Нет... Не хотят... Не подходят к этим книгам и в руки не берут...

интересно почему из 2х часового монолога взято именно это))
С женщинами не повезло или это самое потрясающее??
А вообще да, я заметила - начальница женщина, пьет час кофе, курит с болтовней сигаретку, сплетничает о коллегах, обсуждает купленное авто, а потом за 5 минут находит единственно правильное  решение рабочей проблемы.
И зачем ей книги читать?)

0

7

Oven написал(а):

интересно почему из 2х часового монолога взято именно это))

Для заинтриговывания. Потому как аудитория у нас тут, не будем кривляться, по большей части женская.

Oven написал(а):

С женщинами не повезло или это самое потрясающее??

Лично мне с женщинами всегда исключительно очень везло. Вот им со мною не очень. И это факт, а не реклама...

Речь, в монологе, если ты отсмотрела до конца, вовсе про другое...

0

8

Mongoose написал(а):

Потому как аудитория у нас тут, не будем кривляться, по большей части женская.

Это да!)

Mongoose написал(а):

Речь, в монологе, если ты отсмотрела до конца, вовсе про другое...

А мы всегда про другое(

0

9

Страны-участницы антикризисной конференции заседают за столом. На месте президиума – Соединённые Штаты Америки. Рядом с Россией, в огромном графине, жидкость, по внешнему виду напоминающая воду.

США:
Садитесь поудобней, господа.
Повестка дня простая: нам пизда.
Тревогу бить пора давно настала!
Тут речь не о размерах капитала
И разных непогашенных долгах...

Греция: (оживлённо)
Вполне согласна. Счастье не в деньгах.

Франция:
Легко пиздеть, когда кругом халява...

(Россия делает большой глоток из графина)

Италия: (встаёт)
Ты, США, толковая держава,
Макдональдс, Микки Маус, спору нет...
Но, мамма миа, это — полный бред!
Мне некогда рассиживаться с вами.
Что там у нас конкретно по программе?
Гераклам недостаточно бабла?
В асфальт их закатать и все дела.

Испания:
Да сядь ты, макаронное мудило!
Страна по яйца в кризис угодила,
И между прочим, не она одна,
В говне почти что каждая страна!
Терпимей будь...

США:
И я как раз об этом...
Терпением, любовью да советом
Нам дОлжно жить по замыслу Творца.
Над нами Бог, с начала до конца!!
А мы друг друга топим беспощадно...

Израиль: (из-под очков)
Простите, Бог – над НАМИ. Впрочем, ладно...

США:
Ну вот, опять… Опять пустые споры...
Месье, мадамы, герры и сеньоры,
Избавьтесь от своей душевной гнили!

Куба: (вбегает в зал)
Прошу прощенья. Кастро хоронили.

(Россия встаёт и делает глоток из графина)

Испания:
Опять?? И что с ним?

Куба:
В этот раз инфаркт.

Израиль (со смехом)
А помните, как Ясир Арафат....

Иордания: (гневно)
Послушай-ка, кудрявый, может хватит?
Не всякий прав, кто только виноватит,
Своих бы рук в крови не замочить…

Украина:
А як оцi наушныкы включыть?

США:
И вновь я призываю вас к порядку!
Мир катится к всеобщему упадку!!
И это вас нисколько не ебёт?

Польша:
А кто нам право голоса даёт?

Великобритания: (вскакивает с места)
Ирландия и Уэльс – тупые пни!

Голландия: (медленно выпуская дым)
Америка, ты гонишь. Не гони.

Швейцария:
Нас не ебёт. Реально н-е е-б-ё-т.

Китай:
А нас ибёт. Хотя не каздый год.
В Год Клысы нам зивётся плевосходно.
Одезду сьём. И кацество, и модно.
Немнозецько похузе в Год Длакона...

Украина:
А як умэньшыть громкость микрохвона?

Узбекистан:
Я, например таджиков не люблю...

Германия:
Камраден, битте, цигель, ай-лю-лю! ©
Давайте взглянем на проблему шире:

(смотрит на часы)

Сейчас уже семнадцать ноль четыре,
Мы начали в шестнадцать сорок восемь...
Друг друга пидарасим-хуесосим...
К чему? Зачем? Ведь кризис отношений
Имеет целый ряд простых решений!
Тут главное — отвлечься от забот.
Вы видели наш фильм «Глубокий рот»?
Вот там забот у главной героини!...
Из Луцка тёлка...

Украина:
Слава Украине!!

(Россия делает три глотка из графина)

Беларусь: (решительно вставая)
Мы кризяса никак не ошушшаем...
Приедьця, пасматриця, прыглашаем!
Всех угасцим картошкай и пятрушкай,
Кто не захочшет – па ябалу клюшкай!

Франция:
Такой приём… спасибо, не годится.
Вот наша бесподобная столица...

Италия:
О чём ты, лягушатник, говоришь?
Ебали мы ваш засранный Париж!
Ах, Мулен Руж! Ах, Сена! Обосраться!
А башня ваша, если разобраться -
Гора кривых железных перекладин...

Израиль: (наклоняясь к Голландии)
Ви знаите, где прячется Бен Ладен?
Так я скажу: он прячется у нас.
Скорей всего, замешан тут Хамас.
Они теперь везде – как по Бродвею...
Ой, боже ж мой, к какому зохенвею
Придёт многострадальный наш народ?
Как думаете?

Голландия: (покачиваясь из стороны в сторону)
Блять… вот это прёт...

США:
Пиздец какой-то… Так мы до утра
Решенья не отыщем ни хера...
Нам срочно нужен способ стать добрее!

Иордания: (поднимает руку)
Пять долларов за каждого еврея,
Которому сознательный народ
Вязальной спицей нос его проткнёт!
А доброта, пожалуй, будет в том,
Что сможет он дышать немного ртом...

Израиль: (усмехаясь)
Заветная мечта больного поца!

Беларусь: (показывает пальцем)
А патшаму Галландия смяйоцца??

Франция:
Наверно, потому что ей смешно...

Япония:
Клянусь своим последним кимоно,
Мы тоже бы проблем не ощутили,
Беспечно хохотали и шутили,
Со всеми были б ласковы и мИлы,
Как только нам вернули бы Курилы...

(Россия делает глоток из графина)

Израиль:
С ума сошли, с историей играя...
Где ваша честь? Где совесть самурая?
В который раз я удивляюсь вами:
Как можно счастье мерять островами??

Иордания:
А чем ещё? Обрезанным хуём?

Украина: (нетерпеливо)
Так шо с голодомором? Признаём?

США:
Опять бардак! Ну сколько можно, братья?
Вас больше не желаю примирять я!
А выступить по данному вопросу
Я предлагаю… как его… Лаосу.

Лаос: (вставая)
Давным-давно, когда великий Будда...

США: (раздражённо)
Так, ясно, молодец. Присядь покуда...
Кто скажет что-нибудь по существу?

Голландия: (приоткрывает глаза)
Ребята… культивируйте траву...

(Россия делает глоток из графина)

Великобритания:
По существу: Ирландия — дебилы.

Германия:
Простите, где находятся Курилы?

Греция:
Не помню точно… К северу от Крита.

США:
Достаточно. Дискуссия закрыта.
Признаюсь честно: я обескуражен,
Ведь этот день… он был настолько важен...
Задача оказалась нелегка,
Нам выход не найти из тупика,
Друг перед другом бисер только мечем.
Тут думать больше нечего. И нечем.
Мы всех уже участниц опросили?

Испания: (смотрит в протокол)
Почти. За исключением России.

США:
Ну что ж, окей… пусть скажет пару слов.
Полезет драться — отзовём послов.

Все взгляды устремляются в сторону пустого графина.

Россия: (громко отрыгнув)
Один ближневосточный идиот...
Сказал, что всё когда-нибудь пройдет

Израиль: (злобно сжимает кулачки)
Минуточку… Прошу без оскорблений!
Что значит – идиот?

Россия:
Да уж не гений...
Ведь с нами был тогда он незнаком,
И ляпнул, не подумав, языком...
Проходят вши, ангины, стресс и роды,
Убийцы, олигархи, нищеброды,
Бандиты, экстрасенсы, колдуны...
Пройти бесследно в будущем должны
Все войны, революции и стачки,
Мытарства от получки до заначки...
Но есть одна такая ерунда,
Что не пройдёт нигде и никогда,
Она рулит и движет этим миром,
Любым министром, мэром и банкиром,
Её природа не объяснена,
У нас зовётся глупостью она...
И как бы с нею нИ были вы жёстки,
По вам всегда ползут её отростки...
Вот в чём причина всех насущных бед,
И не влияет ни менталитет,
Ни кожи цвет, ни даже форма носа
На верное решение вопроса.
Тем более, что шибко длинный нос-
Он никому удачи не принёс...

Израиль злобно сжимает кулачки

Италия:
Бессмысленный набор цветастых фраз!

Украина: (России)
Шановный, дэ квытанции за газ?

США:
Допустим, мы — глупы, а вы — умны.
Зачем же пьёт, позвольте, полстраны?
Графин вон целый выжрали до дна...

Россия: (громко отрыгнув)
Нам так яснее истина видна.
А раз уж мы касаемся морали -
Вы на мораль ещё сильней насрали,
Когда, благодаря In God We Trust`ам,
Венчаться разрешили педерастам.

Беларусь:
Я понял так, што кризяс – он в душе...
Не ясно только, есць ли он вабше?
Адзин сказал, што есць, другой – што нет...

Россия: (Беларуси)
Зайдёшь ко мне попозже в кабинет.

(встаёт и направляется к выходу)

В пизду вас всех. Живите, как и жили.
Вы этот кризис явно заслужили...

(хлопает дверью)

Голландия: (приоткрывает глаза)
А кто сейчас так громко говорил?

Израиль: (кладёт руку на плечо Японии)
Глазастый, не видать тебе Курил...

+2

10

.  НА ДНЕ
В доме №3 по Голещихинскому переулку пропала вода. Приехал экскаватор, выкопал во дворе яму двухметрового роста, искал трубы, но не нашел. Рабочие посмотрели в яму, огорчились, плюнули и решили завязать с археологией до утра.
Поздно вечером дядя Митя шел домой и упал в яму. Он не знал, что она есть во дворе, просто шел наугад и нашел ее. Правда, рабочие оставили ограждение в двух местах — с передней стороны ямы, и с задней, никто ведь не предполагал, что дядя Митя зайдет с флангов.
Оказавшись внизу, дядя Митя захотел выбраться на волю, в пампасы, но потерпел неудачу. Дядя Митя начал громко кричать то, что полагается кричать при падении в яму. Вы знаете все эти слова, я не буду их перечислять.
[]От звуков родной речи проснулись соседи, вышли на балконы, всем хотелось знать источник трансляции. Живое существо, попавшее в яму, всегда вызывает живейший интерес у своих собратьев. Всем любопытно, как оно будет оттуда выкарабкиваться. Если существо умеет еще и материться, от этого шоу только выигрывает.
Потом из дома вышел дядя Боря, протянул страдальцу руку помощи. Дядя Митя потянул его за эту руку и уронил вниз на себя. Оба стали кричать дуэтом, хотя и немного невпопад. Дядя Митя винил дядю Борю в неустойчивости. Дядя Боря тоже нашел какие-то аргументы, очень убедительные, в основном относившиеся к генетической ущербности дяди Мити. Потом они как-то нашли общий язык, один подсадил другого, и мало-помалу оба выбрались на поверхность планеты. Зрители на балконах, ожидавшие большего накала драмы, разошлись разочарованные.
На следующий день, ближе к вечеру, рабочие с экскаватором вернулись обратно. Оказалось, что вчера копали не в том месте, стало ясно, почему ничего не нашли. Яму во дворе закопали, и выкопали новую, на этот раз со стороны улицы. Уже на глубине полутора метров стали встречаться признаки погребенной цивилизации, в частности телефонный кабель. Кабель пал жертвой раскопок прежде, чем его успели заметить.
После краткого обсуждения было принято решение остановиться на достигнутом и уйти. Был вечер, а сложные решения лучше принимать на свежую голову.
Вы уже догадались, да? Поздно вечером дядя Митя шел домой.
Он помнил, что во дворе дома в земной коре зияет двухметровое отверстие, и решил обойти дом с другой стороны. Утром, когда он выходил из дому, яма во дворе еще была, а на улице ямы не было. Дядя Митя не знал, что в его отсутствие приходили рабочие и поменяли ямы местами.
Он упал вниз в яму и нашел там порванный телефонный кабель. Если кто не знает, в момент вызова напряжение в телефонной линии достигает 110 вольт, в этом кроется разгадка тайны, почему связисты не любят зачищать провода зубами. Дядя Митя в падении нащупал кабель руками. Так совпало, что как раз в этот момент кто-то пытался дозвониться до дома № 3 по Голещихинскому переулку. Кабель был поврежден, до телефонного аппарата вызов не дошел. Вызов принял дядя Митя.
Когда-то очень давно дядя Митя получил образование электрика в ПТУ, там ему рассказали, что делать, если произошло короткое замыкание человека с электричеством. Теперь полученное образование ему пригодилось. Дядя Митя издал звуки слияния человека с возбужденной телефонной линией. На этот раз ему не потребовалась помощь дяди Бори, чтобы выбраться из ямы. Получив заряд бодрости, дядя Митя одним прыжком одержал убедительную победу над гравитацией. В предыдущей яме ему было намного комфортнее.
Оказавшись снаружи ямы, дядя Митя наложил на археологов такое витиеватое проклятие, что Тутанхамон умер бы от зависти еще раз. Весь дальнейший путь до квартиры дядя Митя проделал, держась одной рукой за стену, а ногами прощупывая почву перед собой. Даже в подъезде он на всякий случай проверял на ощупь каждую ступеньку. Он уже ни в чем не был уверен.
На следующее утро, сразу после обеда, к дому № 3 по Голещихинскому переулку вернулись рабочие. Хотели засыпать вчерашнюю яму, но в ней сидели обозленные связисты с местной телефонной станции. Очень сердитые. Произошел конфликт, связисты предложили рабочим искать свои трубы в другом месте, неподалеку от фаллопиевых.
Рабочие так далеко уходить не стали, просто выкопали еще один шурф, пятью метрами левее предыдущего. На этот раз трубы нашлись. Рабочие обрадовались, очень увлеклись и прорыли траншею, длинную, как добротный удав. Траншея пересекла тротуар и захватила даже немного проезжей части. Для удобства пешеходов через нее был переброшен мостик из трех досок. Внизу, под досками, плескался беломорканал.
Как обычно, поздно вечером дядя Митя шел домой.
Вообще-то будни электрика заканчиваются в шесть-ноль-ноль, после шести дядя Митя свободен, как Анджела Дэвис. Но так сложилось, что в понедельник дяде Мите выдали зарплату. Электрик тоже человек, он слаб. Он не может противиться искушению купить поллитру и употребить ее внутриутробно. Поэтому дядя Митя возвращался домой поздно.
Был ведьмин час, на небе светила луна, и в лунном свете прямо перед дядей Митей внезапно появилась траншея.
Случись это днем раньше, он не колеблясь упал бы в нее. Но сегодня все чувства дяди Мити были обострены, он знал о коварстве трубокопателей и был морально готов к траншеям. Дядя Митя прошел по мосткам грациозно, как мисс Вселенная по подиуму, только небритая и с перегаром. Оказавшись на другой стороне подиума, дядя Митя воскликнул:
— Ха! Съели, землеройки?
Когда мудрый царь Соломон говорил: «Гордость предшествует падению», он имел в виду конкретно дядю Митю. Ослепленный гордыней, дядя Митя сделал несколько шагов, и упал в яму с телефонным кабелем.
Буквально через несколько секунд об этом его приключении узнал весь дом. Падая, дядя Митя сломался в хрупком месте, и в свой крик вложил всю экспрессию, на какую способен сорокалетний электрик.
На балконы вышли заинтригованные соседи. По отдельным звукам и словосочетаниям им удалось установить суть происходящего, кто-то вызвал скорую помощь. Пока она ехала к Голещихинскому переулку, дядя Митя успел обогатить русский язык шестью новыми отглагольными прилагательными и просклонять слово «яма» одиннадцатью разными способами.
Приехал врач, посветил в яму фарами, поразился, как низко может пасть человек. Дядю Митю извлекли из ямы и красиво оформили в гипс.
Следующие два месяца дядя Митя своими белыми округлыми формами напоминал фарфоровую кису. Первую неделю ему мучительно хотелось выпить, остальное время он провел, мечтая почесаться. Под гипсом дядя Митя сросся на славу, когда его вынули наружу, он сразу пошел и купил поллитру. Накопилось много дел, он стремился наверстать.
А через неделю в доме № 7 по Голещихинскому переулку тоже пропала вода.
Приезжал экскаватор, искал трубы.
Не нашел.

0

11

Мать, и чем тебя зацепили эти рассказы? ))

0

12

а мне так, поржать чисто)

0

13

а шо вы тут все такие серьезные?

0

14

Насчет поржать - рассказы могут быть и устные))
Устный рассказ от знакомой, лежим эдак мы в сауне и она вспоминает, как недавно с супругом они ходили в нашу местную крутую русскую парную.
Ее муж сделал заказ и оплатил заранее время.
Приехали - а им говорят, извините, у нас там ЧП и ремонт.
Сердитый муж ломанулся - а там двери закрыты, ясно дело, что кто-то перекупил время.
Сердитый муж взял за барки админа и стал его трясти до тех пор, пока тот не вспомнил, что у них есть и сауна, предложил как компенсацию и они согласились с учетом удвоения времени нахождения ( итого уже 4 часа у них для сауны).
Зашли, что-то там не понравилось - опять к админу и опять его за барки - тот извинился и добавил времени еще на час ( итого 5 часов) плюс заказ обеда в номер.
Сидят довольные, а муж разглядывает тонкости сауны, вошел во вкус и собрался еще претензию предъявить, супруга ему - Мы столько не выдержим!
А админа того штрафанули сильно, чтобы не повадно было!

Отредактировано Oven (27-01-2014 20:26:09)

0

15

обожаю этот стишок)

Срезают лазером сосули,
В лицо впиваются снежины.
До остановы добегу ли,
В снегу не утопив ботины?

А дома ждет меня тарела,
Тарела гречи с белой булой;
В ногах — резиновая грела,
И тапы мягкие под стулом.

В железной бане — две селеды,
Торчат оттуда ложа с вилой.
Есть рюма и бутыла с водой,
Она обед мой завершила.

Я в кружу положу завары,
Раскрою «Кобзаря» Шевчены —
Поэта уровня Петрары
И Валентины Матвиены.

+2

16

По-моему, просто шикарно. Только что прочла.
Осторожно, иноземная речь!

The last leaf

In a little district west of Washington Square the streets have run crazy and broken themselves into small strips called "places." These "places" make strange angles and curves. One Street crosses itself a time or two. An artist once discovered a valuable possibility in this street. Suppose a collector with a bill for paints, paper and canvas should, in traversing this route, suddenly meet himself coming back, without a cent having been paid on account!

     So, to quaint old Greenwich Village the art people soon came prowling, hunting for north windows and eighteenth-century gables and Dutch attics and low rents. Then they imported some pewter mugs and a chafing dish or two from Sixth Avenue, and became a "colony."

     At the top of a squatty, three-story brick Sue and Johnsy had their studio. "Johnsy" was familiar for Joanna. One was from Maine; the other from California. They had met at the table d'hфte of an Eighth Street "Delmonico's," and found their tastes in art, chicory salad and bishop sleeves so congenial that the joint studio resulted.

     That was in May. In November a cold, unseen stranger, whom the doctors called Pneumonia, stalked about the colony, touching one here and there with his icy fingers. Over on the east side this ravager strode boldly, smiting his victims by scores, but his feet trod slowly through the maze of the narrow and moss-grown "places."

     Mr. Pneumonia was not what you would call a chivalric old gentleman. A mite of a little woman with blood thinned by California zephyrs was hardly fair game for the red-fisted, short-breathed old duffer. But Johnsy he smote; and she lay, scarcely moving, on her painted iron bedstead, looking through the small Dutch window-panes at the blank side of the next brick house.

     One morning the busy doctor invited Sue into the hallway with a shaggy, grey eyebrow.

     "She has one chance in - let us say, ten," he said, as he shook down the mercury in his clinical thermometer. " And that chance is for her to want to live. This way people have of lining-u on the side of the undertaker makes the entire pharmacopoeia look silly. Your little lady has made up her mind that she's not going to get well. Has she anything on her mind?"

<  2  >
     "She - she wanted to paint the Bay of Naples some day." said Sue.

     "Paint? - bosh! Has she anything on her mind worth thinking twice - a man for instance?"

     "A man?" said Sue, with a jew's-harp twang in her voice. "Is a man worth - but, no, doctor; there is nothing of the kind."

     "Well, it is the weakness, then," said the doctor. "I will do all that science, so far as it may filter through my efforts, can accomplish. But whenever my patient begins to count the carriages in her funeral procession I subtract 50 per cent from the curative power of medicines. If you will get her to ask one question about the new winter styles in cloak sleeves I will promise you a one-in-five chance for her, instead of one in ten."

     After the doctor had gone Sue went into the workroom and cried a Japanese napkin to a pulp. Then she swaggered into Johnsy's room with her drawing board, whistling ragtime.

     Johnsy lay, scarcely making a ripple under the bedclothes, with her face toward the window. Sue stopped whistling, thinking she was asleep.

     She arranged her board and began a pen-and-ink drawing to illustrate a magazine story. Young artists must pave their way to Art by drawing pictures for magazine stories that young authors write to pave their way to Literature.

     As Sue was sketching a pair of elegant horseshow riding trousers and a monocle of the figure of the hero, an Idaho cowboy, she heard a low sound, several times repeated. She went quickly to the bedside.

     Johnsy's eyes were open wide. She was looking out the window and counting - counting backward.

     "Twelve," she said, and little later "eleven"; and then "ten," and "nine"; and then "eight" and "seven", almost together.

     Sue look solicitously out of the window. What was there to count? There was only a bare, dreary yard to be seen, and the blank side of the brick house twenty feet away. An old, old ivy vine, gnarled and decayed at the roots, climbed half way up the brick wall. The cold breath of autumn had stricken its leaves from the vine until its skeleton branches clung, almost bare, to the crumbling bricks.

<  3  >
     "What is it, dear?" asked Sue.

     "Six," said Johnsy, in almost a whisper. "They're falling faster now. Three days ago there were almost a hundred. It made my head ache to count them. But now it's easy. There goes another one. There are only five left now."

     "Five what, dear? Tell your Sudie."

     "Leaves. On the ivy vine. When the last one falls I must go, too. I've known that for three days. Didn't the doctor tell you?"

     "Oh, I never heard of such nonsense," complained Sue, with magnificent scorn. "What have old ivy leaves to do with your getting well? And you used to love that vine so, you naughty girl. Don't be a goosey. Why, the doctor told me this morning that your chances for getting well real soon were - let's see exactly what he said - he said the chances were ten to one! Why, that's almost as good a chance as we have in New York when we ride on the street cars or walk past a new building. Try to take some broth now, and let Sudie go back to her drawing, so she can sell the editor man with it, and buy port wine for her sick child, and pork chops for her greedy self."

     "You needn't get any more wine," said Johnsy, keeping her eyes fixed out the window. "There goes another. No, I don't want any broth. That leaves just four. I want to see the last one fall before it gets dark. Then I'll go, too."

     "Johnsy, dear," said Sue, bending over her, "will you promise me to keep your eyes closed, and not look out the window until I am done working? I must hand those drawings in by to-morrow. I need the light, or I would draw the shade down."

     "Couldn't you draw in the other room?" asked Johnsy, coldly.

     "I'd rather be here by you," said Sue. "Beside, I don't want you to keep looking at those silly ivy leaves."

<  4  >
     "Tell me as soon as you have finished," said Johnsy, closing her eyes, and lying white and still as fallen statue, "because I want to see the last one fall. I'm tired of waiting. I'm tired of thinking. I want to turn loose my hold on everything, and go sailing down, down, just like one of those poor, tired leaves."

     "Try to sleep," said Sue. "I must call Behrman up to be my model for the old hermit miner. I'll not be gone a minute. Don't try to move 'til I come back."

     Old Behrman was a painter who lived on the ground floor beneath them. He was past sixty and had a Michael Angelo's Moses beard curling down from the head of a satyr along with the body of an imp. Behrman was a failure in art. Forty years he had wielded the brush without getting near enough to touch the hem of his Mistress's robe. He had been always about to paint a masterpiece, but had never yet begun it. For several years he had painted nothing except now and then a daub in the line of commerce or advertising. He earned a little by serving as a model to those young artists in the colony who could not pay the price of a professional. He drank gin to excess, and still talked of his coming masterpiece. For the rest he was a fierce little old man, who scoffed terribly at softness in any one, and who regarded himself as especial mastiff-in-waiting to protect the two young artists in the studio above.

     Sue found Behrman smelling strongly of juniper berries in his dimly lighted den below. In one corner was a blank canvas on an easel that had been waiting there for twenty-five years to receive the first line of the masterpiece. She told him of Johnsy's fancy, and how she feared she would, indeed, light and fragile as a leaf herself, float away, when her slight hold upon the world grew weaker.

     Old Behrman, with his red eyes plainly streaming, shouted his contempt and derision for such idiotic imaginings.

<  5  >
     "Vass!" he cried. "Is dere people in de world mit der foolishness to die because leafs dey drop off from a confounded vine? I haf not heard of such a thing. No, I will not bose as a model for your fool hermit-dunderhead. Vy do you allow dot silly pusiness to come in der brain of her? Ach, dot poor leetle Miss Yohnsy."

     "She is very ill and weak," said Sue, "and the fever has left her mind morbid and full of strange fancies. Very well, Mr. Behrman, if you do not care to pose for me, you needn't. But I think you are a horrid old - old flibbertigibbet."

     "You are just like a woman!" yelled Behrman. "Who said I will not bose? Go on. I come mit you. For half an hour I haf peen trying to say dot I am ready to bose. Gott! dis is not any blace in which one so goot as Miss Yohnsy shall lie sick. Some day I vill baint a masterpiece, and ve shall all go away. Gott! yes."

     Johnsy was sleeping when they went upstairs. Sue pulled the shade down to the window-sill, and motioned Behrman into the other room. In there they peered out the window fearfully at the ivy vine. Then they looked at each other for a moment without speaking. A persistent, cold rain was falling, mingled with snow. Behrman, in his old blue shirt, took his seat as the hermit miner on an upturned kettle for a rock.

     When Sue awoke from an hour's sleep the next morning she found Johnsy with dull, wide-open eyes staring at the drawn green shade.

     "Pull it up; I want to see," she ordered, in a whisper.

     Wearily Sue obeyed.

     But, lo! after the beating rain and fierce gusts of wind that had endured through the livelong night, there yet stood out against the brick wall one ivy leaf. It was the last one on the vine. Still dark green near its stem, with its serrated edges tinted with the yellow of dissolution and decay, it hung bravely from the branch some twenty feet above the ground.

<  6  >
     "It is the last one," said Johnsy. "I thought it would surely fall during the night. I heard the wind. It will fall to-day, and I shall die at the same time."

     "Dear, dear!" said Sue, leaning her worn face down to the pillow, "think of me, if you won't think of yourself. What would I do?"

     But Johnsy did not answer. The lonesomest thing in all the world is a soul when it is making ready to go on its mysterious, far journey. The fancy seemed to possess her more strongly as one by one the ties that bound her to friendship and to earth were loosed.

     The day wore away, and even through the twilight they could see the lone ivy leaf clinging to its stem against the wall. And then, with the coming of the night the north wind was again loosed, while the rain still beat against the windows and pattered down from the low Dutch eaves.

     When it was light enough Johnsy, the merciless, commanded that the shade be raised.

     The ivy leaf was still there.

     Johnsy lay for a long time looking at it. And then she called to Sue, who was stirring her chicken broth over the gas stove.

     "I've been a bad girl, Sudie," said Johnsy. "Something has made that last leaf stay there to show me how wicked I was. It is a sin to want to die. You may bring a me a little broth now, and some milk with a little port in it, and - no; bring me a hand-mirror first, and then pack some pillows about me, and I will sit up and watch you cook."

     And hour later she said:

     "Sudie, some day I hope to paint the Bay of Naples."

     The doctor came in the afternoon, and Sue had an excuse to go into the hallway as he left.

<  7  >
     "Even chances," said the doctor, taking Sue's thin, shaking hand in his. "With good nursing you'll win." And now I must see another case I have downstairs. Behrman, his name is - some kind of an artist, I believe. Pneumonia, too. He is an old, weak man, and the attack is acute. There is no hope for him; but he goes to the hospital to-day to be made more comfortable."

     The next day the doctor said to Sue: "She's out of danger. You won. Nutrition and care now - that's all."

     And that afternoon Sue came to the bed where Johnsy lay, contentedly knitting a very blue and very useless woollen shoulder scarf, and put one arm around her, pillows and all.

     "I have something to tell you, white mouse," she said. "Mr. Behrman died of pneumonia to-day in the hospital. He was ill only two days. The janitor found him the morning of the first day in his room downstairs helpless with pain. His shoes and clothing were wet through and icy cold. They couldn't imagine where he had been on such a dreadful night. And then they found a lantern, still lighted, and a ladder that had been dragged from its place, and some scattered brushes, and a palette with green and yellow colours mixed on it, and - look out the window, dear, at the last ivy leaf on the wall. Didn't you wonder why it never fluttered or moved when the wind blew? Ah, darling, it's Behrman's masterpiece - he painted it there the night that the last leaf fell."

0

17

Обожаю O'Генри.

0

18

NatkO написал(а):

По-моему, просто шикарно. Только что прочла.
Осторожно, иноземная речь!

я - ленивая скотина
многабукафф((

0

19

Почитай на русском. О Генри. Последний лист.

0

20

Хотя мне куда больше нравится рассказ "Дары волхвов".

0


Вы здесь » Маленький форум говорящих муми-троллей » Изба-читальня... » Рассказы, которые зацепили